Валентина Чепигаоколо 9 мин. на чтение
Анатомия сломанного оракула
С. К. К. Эзотопы, книжная серия мини-отеля «Старая Вена» СПБ и издательства «Freepoetry» ЧБ, 2024. – 76 с.
Сергей Кудрин, известный в литературной среде как С. К. К., представляет собой самобытного исследователя, чье творчество существует на пересечении академического знания и метаинтуитивного поэтического поиска: в его художественном пространстве строгая философская база органично сочетается с экспериментами актуального андеграунда, в центре же авторского метода С. К. К. лежит детальное изучение пограничного опыта, когнитивных сбоев и девиаций человеческого восприятия, о чем свидетельствуют его стихопоэзы; а в качестве руководителя альманаха «Хижа» он осуществляет непосредственное кураторство и моделирование сегодняшнего поэтического процесса; на страницах собственных поэтических сборников С. К. К. раскрывается как паравизионер, оригинальный мыслитель и деструктор языковых форм.
В сборнике «Эзотопы» собраны неоконцептуальные тексты, написанные в период с марта 2023 года по май 2024 года: в них представлены языковые эксперименты на пересечении эзотерического и технического дискурсов.
Феномен пересечения эзотерического и технического дискурсов в неоконцептуальной поэзии строится на столкновении двух принципиально разных, хотя парадоксально близких способов описания реальности: эзотерический дискурс оперирует категориями сакрального, тайного знания, мистического опыта, интуиции и духовных трансформаций, он укоренен в метафизике и стремится выразить невыразимое через символы, ритуалы и герметичный язык для посвященных; технический (или технократический) же дискурс, напротив, подчеркнуто рационален, материалистичен и функционален, это язык точных наук, алгоритмов, программирования, кибернетики и системного анализа, где главенствуют строгая логика, специализированная терминология, схемы и инструкции, исключающие двусмысленность.
В сборнике «Эзотопы» эти две полярные языковые системы сососуществуют и вступают в сложный концептуальный синтез, порождая гибридную реальность: поэт берет холодный инструментарий технологий и применяет его к области иррационального и трансцендентного, в результате чего сакральные смыслы начинают форматироваться через призму цифровых кодов, ментальные состояния описываются как системные сбои или аппаратные ошибки, «мистические» озарения формулируются как строгие технические протоколы. Подобный синтез десакрализирует привычную мистику и одновременно одухотворяет бездушные машины, превращая язык технологий в некий новый вид магического заклинания.
Этот лингвистический эксперимент обнажает сдвиги в сознании современного человека, живущего в эпоху тотальной цифровизации: на стыке двух дискурсов возникает новый понятийный аппарат, где древний герметизм встречается с киберпространством, а неоконцептуальный текст в данном случае работает как интерфейс между технологическим прогрессом и человеческой тягой к метафизическому поиску. С. К. К. показывает, что современные алгоритмы, нейросети и технические регламенты стали нашей новой подсознательной мифологией, и погрешности восприятия в этой системе ‒ это те самые лазейки, через которые в наш строго структурированный мир прорывается иррациональное и непостижимое.
Во введении к сборнику поэт Кирилл Азерный пишет о парадоксальной внутренней архитектонике книги, где чрезвычайно разнообразные, трудно поддающиеся классификации жанровые объекты и речевые устройства не смешиваются в хаос, но удерживают строгие, динамичные и населенные границы. Автор предисловия фиксирует отсутствие привычных служебных, связующих элементов между семантическими единицами, из-за чего книга воспринимается как монтаж из предельно крупных планов, где сам риск текстового распада и синтаксические остановки превращаются в топливо для непрерывного приращения смыслового опыта, трансформируя видимую произвольность в свободу. Кирилл Азерный пишет об этом в столь сложных, структурно-метафорических категориях именно потому, что перед ним стоит задача концептуализировать лингвистический эксперимент С. К. К. и объяснить, как поэту удается совершить почти невозможное: сохранить системность, связность и чистоту пограничных отношений внутри текста, который балансирует на грани семантического взрыва и тотального дефицита традиционного синтаксиса.
Например, прозопоэз «ОТЧИТКА» представляет собой концептуальное стихотворение в прозе, созданное на стыке документальной поэзии и глитч-арта: в центре повествования находится пугающе будничное обращение родителя к сыну, в котором интимная забота смешивается с жестоким диагнозом о шизофренических генах и предложением пройти церковный чин экзорцизма в Сергиевом Посаде. Сталкивая в едином текстовом пространстве мистико-религиозный и медицинский языки, С. К. К. исследует трагическую хрупкость человеческой психики.
Другой прозопоэз суть концептуальное стихотворение-инструкция, развивающее тему специфического диалога между родителем и сыном («Сынча») в рамках исследования пограничных состояний и лингвистических деформаций. С. К. К. облекает духовную практику в ироничную форму реестра или каталога, где традиционные аскетические позы парадоксально соседствуют с абсурдными, бытовыми и подчеркнуто телесными положениями вроде «разлёгшись на полу в голубятне» или «верхом на белой лошади».
Интересен поэз-изображение, которое содержит классическую таблицу кириллического алфавита и цифр, закодированных с помощью азбуки Морзе, где каждому знаку противопоставлена определенная комбинация из точек и тире: этот визуальный документ фиксирует еще один фундаментальный технический способ передачи информации, который, как и цифровые сбои кодировок, редуцирует словесный человеческий язык до минимальных бинарных сигналов ‒ длинных и коротких импульсов. В контексте исследования лингвистических экспериментов, андеграундной поэзии и концептуального деления речи на знаковые системы, подобный код выглядит как предельная точка очищения языка от лишних служебных элементов и буквенной условности, таблица же превращает привычную семантику в строгую ритмическую структуру, буквы теряют свою визуальную декоративность и становятся чистым звуковым материалом, набором синтаксических остановок и пауз.
Еще один прозопоэз являет собой образец радикального концептуального искусства и лингвистического перформанса, в котором поэт примеряет на себя роль неисправного или неправильного оракула, транслирующего сбоящие пророчества. Заголовок и вводный алгоритм, изъеденные необратимой ошибкой кодировки, при расшифровке обнажают программное название «НЕИСПРАВНЫЙ-НЕПРАВИЛЬНЫЙ ОРАКУЛ», которое сразу задает правила игры на территории сломанных смыслов и деформированных интерфейсов. Текст устроен как интерактивный психоделический тренажер или эзотерический практикум: читателю предлагается вслепую выбрать латинскую литеру от A до Z и выполнить абсурдную, подчеркнуто маргинальную инструкцию. Эта пародийная каталогизация бытовых и конспирологических девиаций, замаскированная под строгое алгоритмическое предписание, целенаправленно деконструирует рациональное мышление. Ключевым элементом здесь становится постскриптум, призывающий фиксировать изменения в состоянии сознания в процессе и по окончании работы: С. К. К. превращает чтение и исполнение текста в медитативный акт самонаблюдения, где цифровая поломка шрифта и иррациональность самих заданий служат триггерами для деавтоматизации восприятия, переводя читателя из регистра пассивного наблюдателя в область измененного, мерцающего сознания, способного улавливать поэзию системного глитча.
Еще один прозофрагмент функционирует как сломанный лингвистический автомат по генерации магических практик, где за искаженным дефектом кодировки заголовком проступает концепт «НЕЗАПОМНЕННЫЕ ЗАКЛЯТИЯ». Структура текста имитирует строгий информационный блок, регламентирующий архивацию тайного знания через триаду элементов: латинский индекс (размеченный от альфы до омеги), само заклятие и фиксированный итог его применения. Однако вместо привычной сакральной формульности поэт предлагает радикально деконструированную языковую среду, где сами заклинания редуцированы до консонантных сгустков и оборванных фонем. Самым интригующим элементом этого ментального полигона становятся прагматические результаты ритуалов: употребление этих деформированных кодов приводит либо к масштабным космическим и экзистенциальным сдвигам вроде порождения «мистического астероида» или «коэффициента смерти», либо к абсурдным, приземленно-сюрреалистическим действиям в духе «выведения вислоухих павианов» и «бродяжничества по бу». Сталкивая строгость каталога с абсолютным семантическим глитчем, С. К. К. создает пограничное пространство, где магия лишается своего привычного пафоса и превращается в техно-триллер.
В конечном счете лингвистический эксперимент С. К. К. в сборнике «Эзотопы» до-/по-казывает, что современный поэтический андеграунд перерос рамки формотворчества и вышел на территорию неоантропологии: синтезируя холодный инструментарий технократического века с трансцендентной глубиной эзотерических практик, поэт обнаруживает, что цифровая реальность и древний мистицизм говорят на одном языке закрытых систем и кодов. Намеренно инкорпорируя в ткань стиха системные ошибки, глитчи и сломанные кодировки, С. К. К. показывает, что системный сбой и семантический дефицит остаются нашим выходом в (про)явление человеческого духа и иррациональной свободы.
Валентина Чепига родилась в Ленинграде в 1979 году. Её профессиональная деятельность охватывает переводческую работу и преподавание русского языка и перевода. Имеет учёную степень кандидата филологических наук, полученную по специальности «Романские языки». Её труды регулярно публикуются как в традиционных печатных изданиях, так и в онлайн-среде.
