Надежда Антонова

От редакции: Сегодня мы представляем нашему читателю стихи Надежды Антоновой — поэзию глубокого филологического осмысления, где законы языка, знаки препинания и буквы становятся главными метафизическими инструментами познания мира. Поэтический мир Антоновой — это уникальное пространство, в котором алфавит одушевлен. Он «дышит как человек», рождается из космического хаоса, ткется подобно прочной паутине и ловит в свои сети читателя. Автор виртуозно рифмует глобальную историю человеческого слова с пронзительными историческими сюжетами — такими, как трагическая гибель Марии Лазич, возлюбленной Афанасия Фета. В этой оптике смерть близкого человека оборачивается не просто личной потерей, а тотальной катастрофой языка, когда у поэта «кто-то украл весь его алфавит». Особое мастерство Надежды Антоновой кроется в умении мгновенно переходить от высоких метафор к осязаемой, почти кинематографичной бытовой реальности. Воспоминание из советского детства о разбитом в школьном туалете градуснике и обманутой поварихе неожиданно рифмуется с классической литературой, превращая случайную свидетельницу в «бессмысленный мягкий знак» и доппельгангера достоевской Лизаветы. Это умная, многослойная и честная поэзия для вдумчивого читателя, готового разгадывать коды языка вместе с автором.

АЛФАВИТ

Когда-то у нас не было алфавитов с гласными и согласными, первыми и последними буквами, только уставшие полувнятные пробелы
До этого не было речи о речи, и везде летали мятые неловкие мыслеобразы
А если еще немного откатить назад, в бесконечном пространстве большим леденцом на оси висела молодая, бездумная и счастливая планета, похожая на брюшко бесполезного мягкого знака
А когда-то вообще не существовало никакого шара с запятыми материков и облачными многоточиями, только гул намечающегося брожения в бессмысленной равнодушной темноте
Какой-то космический текст раннего предземелья без возможности авторского редактирования

Алфавит дышит как человек, родившийся текстом
По-паучьи ткущий фонемно-морфемную паутину, доставая жидкий белок текстовой бессмыслицы из писательских желёз своего живота
Всё это проходит через только пишущему известные завитки и трубочки, застывает и превращается в нити предложений
А потом автор с помощью лапок и слёзок, отдавая свою последнюю букву, сплетает полосы текста в прочные липкие конструкции во всемирной паутине три даблью
И ловит своего первого читателя

***

Между ними было много букв, медовых и клейких, как пахучие весенние почки
Везде слышались шепот и робкое дыхание их общей азбукиведи
И никто из них не верил, что эти бесстрашные и бесстыдные строки могут закричать от боли и обуглиться
И даже когда она в последний раз бежала по саду с пылающими волосами, напоминая то ли фиту, то ли ижицу, а потом несколько дней умирала от ожогов четвертой степени, буквы так и не закончились

После ее смерти Фет много писал и даже женился
Его жену тоже звали Марией, она была доброй хозяйкой и, кстати, не бесприданницей
Но каждый раз, когда он звал ее по имени, ему казалось, что кто-то украл весь его алфавит

***

Когда я была в седьмом классе, нас сняли с уроков и отправили домой
В медпункте разбили старый советский градусник с ртутным столбиком
Я запомнила красивое слово «демеркуризация»
Потом выяснилось, что градусник на спор разломил Артем из параллельного, покрасил шариком ртути медные три копейки и даже купил на них булку за двадцать в школьной столовой
Пустой термометр и катающиеся меркурьевы слезы увидел зашедший в мужской туалет математик
В школу вызвали СЭС, Артема отправили в больницу, но в тот же день выпустили
Прошло уже тридцать лет, а я до сих пор вспоминаю удивленное лицо обманутой поварихи, стоящей у кабинета директора
Она прижималась к стене, выпирая большим животом, и была похожа на бессмысленный мягкий знак, тихую Лизавету, случайную жертву Раскольникова
С которой больше никогда ничего не случится

***

Иногда, промучившись весь день с текстом, я чувствую себя редуцированным гласным, которому никогда не достанется золотое ударение
И тогда я хочу всё бросить, зарегистрироваться на криптовалютной бирже и купить какой-нибудь прибыльный игрушечный символ
Вместо этого я сажусь писать нетленный долгострой и открыто смеюсь над британским майнером, который уже десять лет роется на мусорной свалке, надеясь найти выброшенный бывшей девушкой жесткий диск с кодом к криптовалютному богатству
Недавно он купил участок мусорного полигона, чтобы ему никто не мешал
Вот и я тоже измеряю буквами вечную неувядающую выгребную позолоту, но даже не надеюсь когда-нибудь найти этот заветный текст

Надежда Антонова – поэт, прозаик, училась в школе литературного мастерства «Хороший текст» и в литературных мастерских Creative Writing School, участвовала в поэтическом семинаре Дмитрия Воденникова в школе «Пишем на крыше». Член Московского союза литераторов, член жюри Всероссийского поэтического конкурса «Голоса цветов» (Тольятти, 2023). Родилась 30 августа 1979 года в г. Барнауле, окончила Лингвистический институт на базе АлтГПУ и Академию Труда и Социальных Отношений, живет в Москве. Публикуется в периодике, издала сборник прозы и поэзии «Сновница» (Барнаул: ПРИНТ22, 2019), стала победителем конкурса поэзии «Отцовский след» (Тольятти, 2022). Рассказ «Настасьино счастье» вошел в шорт-лист конкурса святочного рассказа «До первой звезды» (2018), рассказ «Бабочка» вошел в лонг-лист литературного фестиваля-конкурса «Русский Гофман» (2022). В издательстве «Эксмо» вышел роман «От отца» (2022). В 2022 приняла участие в проекте АСПИР «Литературные резиденции». В 2023 в журнале «Знамя» опубликован сборник рассказов «Взаперти». В 2024 приняла участие в проекте АСПИР «Литературные мастерские» (направление: драматургия).

Вам также может понравиться

Полина Пехтерева

Янис Грантс

Сергей Арутюнов