Анна Рогова - ЧЕРТЁЖ

От редакции: В традиционной рубрике современной поэзии наш альманах открывает новые тексты Анны Роговой. Ее поэтическое высказывание — это удивительный пример того, как камерная, почти дачная лирика уходящего лета способна мгновенно разрастаться до масштабов библейской притчи. В пространстве одного стихотворения легко уживаются приметы предметного мира — краплёный скворец, сладкий шиповник и пузыреплодник — с категориями вечности, божественного присутствия и преодоления небытия. Сквозной образ маленького человека на «жалком велосипеднике» становится ключевой метафорой спасения. Именно эта хрупкая, чумазая и беспечная фигура парадоксальным образом удерживает и «поправляет» наш шаткий мир. Поэзия Анны Роговой дарит читателю редкое сегодня ощущение онтологического оптимизма, напоминая: пока звучит благая весть, у времени всегда останется зазор для счастья, а смерть обязательно споткнется.

Подборка стихотворений Анны Роговой

Велосипедист

Пузыреплодник белым надулся —
Рай мелюзге.
Сентябрь маячит, год обернулся
На каблуке.

И наклонилось к нам божье ухо —
Внимает, бдит.
А смерть, умаявшись, как молодуха
С покоса, спит.

На божьей пашне шиповник, дети,
Быльё, зверьё.
И катит жалкий велосипедик
Через неё.

Его водитель беспечен, светел,
Не дует в ус.
И, намотавшись по всей планете,
Нырнёт под куст.

Там, объедая шиповник сладкий,
Устал, чумаз,
Поправит снова он мир наш шаткий.
В который раз.

Лето

Скворец краплёный у ворот
Склюёт ненастье.
А времени невпроворот
Ещё для счастья.

И возвестит, что лето — есть,
Оно в расцвете.
И что всегда благая весть
Нам путь подсветит.

Я обниму тебя сейчас.
Крыло качнётся.
И жизнь исполнится для нас,
А смерть — споткнётся.

Архангел

В неисчерпаемом пространстве есть тёплый след.
И по нему я возвращаюсь, лечу на свет.

Там между небом и земною твердью, как между век,
Вращается, переливаясь, он — Человек.

Пусть он сверкает, и играет, пусть плавит лёд.
Иначе ухнет где-то птица. И мир моргнёт.

Да, много нежности и боли там впереди.
Я это всё ему позволю. Он — победит.

Романовка

За длинным столом в Романовке
Между сиренью и жасмином
Помещались мы все, да ещё соседи.
Я часто сидел на коленях у дяди Миши,
И его борода натирала мне бритую макушку:
Мама считала — пусть голова проветрится летом.
А к садику я обрастал.

Мама считала — пусть голова проветрится летом,
И я ездил в Романовку в школе,
И в институте,
Знакомил с первой женой,
Хоронил вторую.

Сейчас мы за тем же столом втроём.
Сирень измельчала, жасмина и вовсе нет.
Строго говоря, нас двое —
Сирень всё же не считается,
Но и кошка — ведь она приходит от соседа.
Получается, только я один.

Неукротимый

Я всё ещё неукротимый.

Но заклятая тысяча километров
Снова между мной и тобой.

А солнце одно,
Одно и то же.
Белая ночь у меня.
Полярный день у тебя.

Где то в перекрёстье солнца наши взгляды
Переплавляются в единый луч.
Наш гиперболоид может одолеть всё.
Но пока мы только парируем уколы,
Препарируя причины,
Побуждающие людей нападать.

Режем туман над Баренцевым морем.
Режем туман над Финским заливом.
Режем туман наших мыслей.
Режем туман наших действий.

Ты вернёшься
И я вернусь

Анна Рогова родилась в Ленинграде, живёт в Санкт-Петербурге. Пишет тексты всю жизнь. Гуманитарий по образованию и роду деятельности.

Вам также может понравиться

Марк Обнорский

Рустам Ищанов

Кирилл Мельников