Янис Грантсоколо 5 мин. на чтение
От редакции: Поэтика Яниса Грантса в представленной подборке раскрывается через точное, почти инженерное конструирование метафорического пространства. Автор работает на стыке предметного материализма и экзистенциальной драмы, где привычные маркеры быта — от парикмахерского кресла до рубашки козырного валета — внезапно обнаруживают скрытые тектонические разломы. Уникальность этих текстов заключается в их строгой графичности: поэт не просто фиксирует ускользающую реальность, но проектирует её новые, порой пугающе точные координаты. Перед нами выверенный чертёж современной поэтической мысли, где за внешней иронией и звукоподражанием скрывается фундаментальный вопрос о границах человеческого бытия.
пасмурно ясно пасмурно
роща
он
с лицевой стороной выложенной изразцами
с перепадами волн в ушной раковине
с ледяными надолбами южного полушария мозга
озирается по азимуту
безучастно
как вещь проданная с молотка
что это?
это роща овсяных хлопьев
в немом ожидании
приступа небесных тел
под ногами
стекло увеличительного осколка
рубашка козырного валета
позвонки коралловых бус
нет
не то
на зал ожидания опускается
занавес морских звёзд
вспыхивают стебли лука-шалота
ладони заходятся аплодисментами
представление
разгорается
быть
на фоне неба
усеянного тмином и
кроличьими норами
сообщник и его брат
то здесь
то там
обмениваются колкостями
и рубцами от старых
аппендиксов
сообщник спотыкается
на сложносочинённом слове
его брат обрастает
медным купоросом и засучивает рукава
в обратном направлении
кривизна горизонта
напоминает переменный ток:
то здесь
то там
то здесь
трава звукоподражает
мелким птицам
свободным от долга
быть сообщниками
быть братьями
быть кроличьими норами
быть
или не быть
то здесь
то там
парикмахерская
женщина в парикмахерском кресле
круглая как объём строительных работ
обстоятельная как наложенный платёж
зачёркнутая как список покупок
перегораживает рот губной помадой
окно чернеет
словно угольный бассейн
который застилают
робким снегом
похожим на неутешительный диагноз
отражённая женщина
мигает
как застёжка-молния
будто ищет замену зеркалу
вы превратились, говорят ей
следующий по записи, говорят не ей
но
никто не выходит
ни с одной из четырёх сторон
на свет
и голос
утро
скверный рассвет
извивается мазутом или
мёдом
по сердцевине разбросанной комнаты
словно горгона по караваджо
хозяйка в кольчуге паутины
прямая как мачта
жилистая как рукопожатие
завтракает за пишущей машинкой
доброе утро?
утро доброе
на кукурузных полях
намечаются опечатки
свежих побегов
не так ли?
ли так не
потолок
мигает болотной лихорадкой
дышит бесхвостым ящером
качается морской болезнью
слишком светло
выключи
где-то ещё
лазурный камень на выделанной коже моря
остров-легенда
с папским послом
с огородами бобовых
с легальными прачечными
лавровый венок
(чьи латунные листья
чешутся друг о друга
на лысине дерева
громкоговорящего как теннисист
при бэкхенде)
бросает тень на
папского посла в молитве:
о тёплая млечная земля
разрезанная параллелями будто рейками
решетчатой ставни
о ветер
твой гортанный язык твои
чувственные птицы – здесь
мои прокатные станы и
мои прихрамывающие ледники – там
или где-то ещё
прости
за всё
прости
наоборот
воздушный гимнаст
с заострённой формой черепа
играет на канате
словно на бирже
ах
ох
акробат липкий как зубок чеснока
акробат зоркий как бабочка мёртвая голова
бельмо купола превращается
в проточную воду публики
свистящую всем алфавитом
и наоборот
берег иглоукалывает прожекторами
аплодисменты предельного возраста
будто обличают кого-то во лжи
под острым углом
ах
ох
и наоборот
часы
минутная стрелка на восьми
часовая где-то между
секундная осыпалась
ты стоишь в полипах
как дерево
отмеченное для вырубки
на твоих губах играет
азбука морзе
глаза округляются будто
проросшие семена
это была долгая зима
не была
есть
никак не сгинет
что-то внутри сломалось,
говоришь ты
у часов?
нет у меня,
говоришь ты
как твоё прозвище?
фидель?
барклай?
юстас?
забыл
вусмерть
забыл
ясно
пасмурно
ясно
шахматист
набухший
в испарине
похожий на гуталин
суёт нос между ладьёй и слоном
как отмычку в замочную скважину
путается в своей близорукости
словно отгадывает шараду
за его плечами
цеппелин расковыривает илистое
дно неба
с птицами в гриме рыб
наклонные тополя теряют сознание
стадо овец
замирает у ручья
оглушительного как трансмиссионный вал
шахматист двигает пальцами
будто накладывает шов
на развёрстую память
и неотчётливо закуривает
сигарету со стороны
фильтра
пасмурно
ясно
пасмурно
под буквами
внутри
щупальца паука выплетают
чей-то саван
в тональности соль мажор
вне
клацают раскаты грома
сонные как землекопы
острые как эндокринные железы
внутри
чей хлеб едят
того слова и говорят
вне
ознобленный бродяга
выкрикивает четырёхстопный ямб
словно признание в содеянном
внутри
растягивая время
цветёт горькая полынь
вне
берег полнится рыбой
изворотливой
как метеосводка
гром превращается в ливень
ливень превращается
в бумагу
под этими
буквами
Янис Грантс родился в 1968 году во Владивостоке. Поэт, прозаик. Учился в Киевском государственном университете на историческом факультете. Служил срочную службу на большом десантном корабле Северного флота. Стихи и проза опубликованы в журналах «Знамя», «Новый мир», «Волга», «Октябрь», «Урал», «Нева» и других. Автор шести книг стихов и двух книг прозы. Автор поэтических монологов Родиона Раскольникова для спектакля Челябинского драматического Камерного театра «Достоевский. Игра в…» (2023). Живёт в Челябинске.
